- Ситуация: доверителя привлекли к субсидиарной ответственности в результате банкротства банка, где он занимал руководящую должность
- Проблема: конкурсный управляющий подал в суд исковое заявление о признании недействительной сделки дарения квартиры, совершенной доверителем
- Решение: доказать отсутствие оснований для признания сделки недействительной
- Описали последовательность событий
- Убедили суд в том, что квартиру не могли приобрести на денежные средства, добытые преступным путем
- Опровергли доводы ГК «АСВ» о том, что сделка мнимая и совершена со злоупотреблением правом
- Указали на отсутствие у доверителя неисполненных обязательств на момент совершения сделки
- Заявили о пропуске срока исковой давности
- Результат: суд отказал в признании сделки дарения недействительной
Наш доверитель с 2010 года был председателем правления банка ООО КБ «БФГ-Кредит». В 2016 году банк обанкротился, и спустя несколько лет всех топ-менеджеров, включая доверителя, привлекли к субсидиарной ответственности за одобрение сделок, которые оказались убыточными.
По закону размер субсидиарной ответственности окончательно определяется лишь по завершении процедуры банкротства: только в этот момент можно определить общий размер денежных средств, которые не удалось возместить кредиторам. Поскольку банкротство банка все еще продолжается, ГК «АСВ» пока не может обратить взыскание на имущество привлеченных к ответственности лиц.
Однако агентство тщательно следит, чтобы до момента, когда будет возможно получить исполнительные листы, привлеченные к ответственности лица не вывели свои активы. Поэтому оно уже сейчас активно оспаривает их сделки.
Квартира, о которой идет речь, первоначально принадлежала матери доверителя. Затем она подарила ее сыну, а тот — своей дочери, на тот момент несовершеннолетней. АСВ решило, что доверитель избавился от квартиры, чтобы на нее не обратили взыскание по долгам банка, и обратилось в суд с заявлением о признании сделки дарения отцом дочери недействительной. Представители агентства пытались оспорить ее по общегражданским основаниям, утверждая, что сделка мнимая (ст. 170 ГК РФ).
Суд первой инстанции удовлетворил требования АСВ, указав, что:
- сделка мнимая, так как ее совершили между собой близкие родственники лишь для вида после принятия судом решения о привлечении дарителя к субсидиарной ответственности по обязательствам банка-банкрота;
- сделка нарушает право взыскателя на погашение долга. При добросовестном и ответственном поведении доверитель не совершил бы ее;
- дочь доверителя, получая в дар квартиру, не могла не знать о том, что ее отца привлекли к субсидиарной ответственности, и о мнимости сделки. Даже если она не знала об этом, до подписания договора она могла проверить информацию о судебных делах с участием отца на общедоступных интернет-ресурсах;
- стороны этой мнимой сделки действовали согласованно с целью вывода имущества, чтобы избежать его реализации для погашения долгов.
На тот момент интересы нашего доверителя представлял другой адвокат. На этапе апелляции он обратился за помощью к нам. К сожалению, суд апелляционной инстанции поддержал решение суда первой инстанции, добавив и свои выводы, например указав, что квартиру изначально приобрели на средства, добытые преступным путем.
Доверитель был твердо настроен идти дальше и добиваться отмены этих решений в суде кассационной инстанции. Забегая вперед, отметим, что кассацию мы выиграли: решения нижестоящих судов отменили и дело отправили в суд первой инстанции на новое рассмотрение, где мы продолжили представлять интересы доверителя.
Доводы, которые мы сформулировали и привели в кассационной жалобе, оказались убедительными для суда. Их же мы затем использовали для защиты нашей позиции при новом рассмотрении дела.
Сделки по «выводу» имущества во избежание обращения на него взыскания совершаются, как правило, при следующих обстоятельствах:
- участник действует умышленно и имеет конкретную противоправную цель — избежать обращения взыскания;
- он знает о предъявленном к нему требовании или о не исполненном им обязательстве, в связи с чем на предмет сделки могут обратить взыскание.
Поэтому при оспаривании таких сделок суд должен установить размер неисполненного обязательства или предъявляемого к нему требования; момент, когда сторона сделки узнала или должна была узнать о наличии у нее такого обязательства; объем имущества, которым обладает это лицо, и его стоимость.
В первую очередь мы решили представить суду четкую хронологию обстоятельств дела. Она имела большое значение для квалификации сделки в качестве недействительной.
Как видно из хронологии, спорная квартира появилась в семье доверителя задолго до того, как он стал председателем правления банка. Изначально ее приобрела по договору купли-продажи его мать. Через 14 лет она подарила ее сыну. Здесь полностью разбивается довод о том, что квартиру приобрели на денежные средства банка, добытые преступным путем: доверитель получил ее на основании безвозмездной сделки дарения от добросовестного приобретателя — его матери.
В качестве единственного доказательства преступного происхождения денежных средств, на которые приобрели квартиру, АСВ привело постановление районного суда о наложении ареста на все имущество доверителя и его семьи, включая находящуюся в собственности дочери квартиру, в рамках уголовного дела, по которому доверитель выступал обвиняемым.
Мы обратили внимание суда на то, что арест имущества в уголовном судопроизводстве — это одна из мер процессуального принуждения. Ее применяют для обеспечения надлежащего исполнения приговора к подозреваемому или обвиняемому. Смысл ареста имущества в том, чтобы не дать собственнику имущества распорядиться им. Однако при этом арест не считается основанием для признания договора дарения недействительным.
Мнимая сделка — это сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия. Такая сделка ничтожна (п. 1 ст. 170 ГК РФ).
Спорная сделка дарения квартиры между отцом и дочерью была реальной, о чем свидетельствуют обстоятельства ее совершения. Доверитель хотел обеспечить свою дочь жильем к ее совершеннолетию. Представитель АСВ утверждал, что квартира фактически осталась во владении доверителя. Однако сам он там не проживал и не был зарегистрирован. А вот его дочь на момент судебного разбирательства была зарегистрирована в спорном жилом помещении и, достигнув возраста 18 лет, получила право распоряжаться квартирой по своему усмотрению.
Агентство заявило также о том, что стороны сделки злоупотребляли правом при ее совершении. Под злоупотреблением правом понимается умышленное поведение управомоченных лиц, связанное с нарушением пределов осуществления гражданских прав, направленное исключительно на причинение вреда третьим лицам. При этом для признания факта злоупотребления правом при заключении сделки должно быть установлено наличие умысла у обоих участников сделки, их сознательное поведение, направленное на причинение вреда иным лицам (постановление Президиума Высшего арбитражного суда Российской Федерации от 13.09.2011 № 1795/11 по делу № А56-6656/2010).
Между тем дочь доверителя не знала и при всем желании не могла знать в 2016 году о мнимости сделки в связи с привлечением ее отца к субсидиарной ответственности, которое произошло лишь в 2021 году. Это исключает вывод о ее недобросовестности. Кроме того, на момент совершения сделки ей не было и 10 лет.
Мы также подчеркнули, что дарение должником имущества близкому родственнику — это типичная сделка, не противоречащая обычным условиям гражданского оборота. Сам факт заключения договора дарения между близкими родственниками еще не свидетельствует о злоупотреблении правом и мнимости (постановление Девятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 10.02.2025 № 19АП-7154/2024 по делу № А14-23115/2022; определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного суда РФ от 01.12.2015 № 22-КГ15-9).
Важным доводом в пользу нашей позиции было отсутствие у доверителя неисполненных денежных обязательств перед кредиторами на момент совершения сделки. Этот факт мы подтвердили скриншотом банка данных исполнительных производств с сайта ФССП России.
При этом последующее привлечение доверителя в 2021 году к субсидиарной ответственности, на которое ссылалось АСВ, также не говорит о наличии таких обязательств: это произошло лишь спустя почти 5 лет с момента совершения оспариваемой сделки. Причем до сих пор, то есть по прошествии 8 лет, размер субсидиарной ответственности доверителя не определен — у банка нет конкретных денежных требований к нему.
Таким образом, эта сделка не может считаться причиняющей вред кредиторам. Ее заключение не могло преследовать цель скрыть имущество от кредиторской задолженности.
Было и еще одно важное обстоятельство, на которое мы обратили внимание судов, — это пропуск срока исковой давности. По требованиям о признании такой сделки недействительной и применении последствий этого он составляет 3 года и исчисляется с момента, когда арбитражный управляющий узнал или должен был узнать о наличии оснований для оспаривания сделки (п. 1 ст. 61.9 закона о банкротстве). Истечение срока исковой давности, о применении которой сторона заявила в споре, считается основанием для отказа в иске (абз. 2 п. 2 ст. 199 ГК РФ).
Временная администрация банка узнала или должна была узнать о возможности оспорить сделку в ближайшее время после момента ее назначения — 12.04.2016. При этом если утвержденное конкурсным управляющим лицо узнало о наличии оснований для оспаривания сделки до момента его утверждения, то исковая давность начинает течь со дня его утверждения.
Арбитражный суд вынес решение о признании банка банкротом и введении процедуры конкурсного производства с возложением функции конкурсного управляющего на ГК «АСВ» 30.09.2016. С этой даты и начал течь срок исковой давности, и истек он 30.09.2019. Исковое заявление об оспаривании сделки АСВ подало 06.10.2023, то есть за пределами срока исковой давности.
На втором круге рассмотрения дела суд первой инстанции прислушался к нашим доводам. Он отметил, что доказательств наличия пороков, которые позволяли бы сделать вывод о недействительности сделки по ст. 10 и 168 ГК РФ, нет. Агентство не смогло доказать, что при заключении договора дарения доверитель и его дочь действовали недобросовестно, преследовали совсем не те цели, которые при этом должны были подразумеваться, или заключили договор дарения недвижимого имущества с целью сокрытия имущества от обращения на него взыскания.
Суд также учел наше ходатайство о пропуске срока исковой давности. В результате он оставил исковые требования АСВ без удовлетворения в полном объеме, в том числе в связи с истечением срока исковой давности.
Суд апелляционной инстанции полностью поддержал это решение.
