Сохранили в силе сделки компании-банкрота с бывшим работником

Наш доверитель в течение нескольких лет занимал должность инженера в строительной организации, а некоторое время совмещал ее с постом генерального директора. В апреле 2024 года арбитражный суд города Москвы признал компанию банкротом. 

Получив заявление конкурсного управляющего, наш доверитель сразу обратился к нам за консультацией. Мы объяснили ему, что в такой ситуации безопаснее занять активную позицию: направить в суд отзыв на заявление, найти все имеющиеся документы по платежам и обеспечить себя доказательствами невиновности.

При подготовке позиции по делу мы отталкивались от базовых положений о подозрительных сделках, содержащихся в законе о банкротстве. Так, согласно п. 2 ст. 61.2 этого закона арбитражный суд может признать сделку недействительной, если:

• ее совершили во временном интервале 3 года до принятия заявления о признании должника банкротом или после его принятия;
• в результате заключения сделки причинили вред имущественным правам кредиторов;
• другая сторона сделки знала о намерении должника причинить вред.

Первое, с чего мы начали выстраивать свою позицию, — это анализ спорных платежей: зачем, когда, на основании чего и в каком размере должник перечислил деньги доверителю.

Выяснилось, что в период с 01.10.2021 доверитель получил от общества по договорам займа сумму 2 649 549 рублей (1 100 000 + 999 549 + 200 000 + 350 000), а затем вернул ее компании вместе с процентами. Так мы установили, что из 11 платежей, которые конкурсный управляющий хотел признать недействительными, два платежа были не изъятием, а внесением денежных средств на счет общества со стороны ответчика, а еще четыре он возвратил в полном объеме. Интересно, что вся эта информация уже содержалась в заявлении самого конкурсного управляющего.

Выяснить и подтвердить обстоятельства выдачи займов нам помогли также нотариально удостоверенные свидетельские показания от бывших сотрудников компании:

1. Бухгалтер подтвердил практику выдачи фирмой займов физическим лицам, а также возврат денежных средств ответчиком.
2. Главный инженер указал, что руководство строго контролировало деятельность компании и незамедлительно пресекло бы любые попытки вывода денежных средств третьими лицами.

Оставшиеся платежи мы также смогли обосновать:

1. 660 680 рублей доверителю выдали в качестве компенсации произведенных им лично расходов для срочной оплаты системы отопления на объекте. Будучи инженером, отвечающим за соблюдение сроков, он был вынужден оплатить эти расходы из собственных средств, иначе компания нарушила бы обязательства по договору. Эти действия были непосредственно связаны с исполнением должностных обязанностей и направлены на недопущение нарушения договорных обязательств обществом. Свидетели также подтвердили практику выдачи денежных средств сотрудникам для выполнения отдельных поручений как наличными из кассы, так и путем безналичного расчета.
2. 9 800 рублей доверителю передали для возмещения расходов, произведенных им в командировке.

Выяснив и обосновав предназначение спорных платежей, мы таким образом смогли убедить суд в том, что у сторон сделки не было намерения причинить вред кредиторам.

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал или в результате совершения сделки стал отвечать признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица.

Конкурсный управляющий утверждал, что должник был неплатежеспособен. При этом он указывал на конкретную дату начала финансовых проблем — момент возникновения обязательств в размере 19,5 млн рублей перед одним из контрагентов должника. Мы возразили: факт неоплаты долга конкретному контрагенту сам по себе не свидетельствует об объективном банкротстве — критическом моменте, в который должник из-за снижения стоимости чистых активов стал не способен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе по уплате обязательных платежей.

Конкурсный управляющий также указал на коэффициент ликвидности 0,65 по итогу сдачи бухгалтерской отчетности компании за 2021 год. Однако он не учел региональные и отраслевые особенности деятельности должника. Для строительных компаний характерны значительная доля незавершенного производства, крупные авансовые платежи поставщикам материалов и оборудования, а также отсрочки по расчетам с заказчиками. В результате оборотные активы зачастую «заморожены» в незавершенных объектах, что естественным образом снижает коэффициент текущей ликвидности. При этом организация может оставаться платежеспособной, поскольку поступления от заказчиков запланированы на последующие этапы строительства, а кредиторская задолженность структурирована с учетом графика работ.

Кроме того, в строительстве широко практикуется финансирование проектов за счет целевых кредитов и авансов, что позволяет поддерживать операционную деятельность даже при относительно низком коэффициенте ликвидности. Важнее не абсолютное значение показателя, а его динамика и соответствие графику реализации конкретных объектов: если компания выполняет обязательства перед контрагентами и не испытывает кассовых разрывов, значение 0,65 не свидетельствует о критическом положении.

Таким образом, мы доказали, что в момент совершения оспариваемых сделок должник не имел признаков неплатежеспособности. Она возникла значительно позже. Поэтому эту презумпцию для определения наличия цели причинения вреда применить нельзя.

В силу абз. 1 п. 2 ст. 61.2 закона о банкротстве предполагается, что другая сторона знала о совершении сделки с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, если она относится к заинтересованным лицам либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Эти презумпции можно опровергнуть — их применяют, только если другая сторона сделки не доказала иное.

Наш доверитель работал в компании на должности инженера. Предпринимательской деятельностью он никогда не занимался и опыта управления компаниями не имел. Для подтверждения этой информации мы представили скан-копию его трудовой книжки и свидетельские показания бывшего главного инженера. Из них следовало, что ответчик был активным работником общества, однако никогда не принимал ключевых экономических и стратегических решений. Его деятельность была ограничена управлением нижестоящими по должности инженерами. При этом другой персонал фирмы — сотрудники бухгалтерии, отдела кадров и других отделов — доверителю не подчинялся. Свидетель также охарактеризовал его как талантливого инженера и отличного сотрудника.

Во время продажи общества доверителю под угрозой увольнения предложили временно занять должность директора — фактически его использовали в период перехода реального контроля от одного владельца к другому.

Таким образом, мы убедили суд, что ответчик не оказывал реального влияния на общество и не имел возможности принимать какие-либо управленческие решения, в том числе о заключении тех или иных сделок. Это исключает наличие у него цели причинить вред и свидетельствует об отсутствии знания о потенциальной цели причинения вреда.

Арбитражный суд, изучив нашу позицию, пришел к выводу об отсутствии совокупности условий, необходимых для признания сделок недействительными. Оспариваемые переводы денежных средств совершили в ходе обычной хозяйственной деятельности общества. Они были реальными и возмездными, соответствовали обычным условиям участия в хозяйственном обороте. Конкурсному управляющему не удалось доказать, что при совершении платежей стороны имели противоправные интересы.